Белый театр Санкт-Петербурга

Белый театр Санкт-ПетербургаСреди петербургских камерных театров Белый театр занимает особое место. Руководитель театра Михаил Чавчавадзе живет почти затворником в известном с середины 19 века доме Зверкова в Столярном переулке. Этот дом и переулок перенасыщен литературными сюжетами: здесь жил Гоголь, сюда приходил герой его «Записок сумасшедшего» Поприщин, поблизости обитал странный герой неоконченной повести Лермонтова, не раз переулок отсчитывали шагами Достоевский с Раскольниковым. Плотность литературно-сумасшедшего контекста и атмосфера самого «достоевского» района Петербурга явно влияют на Чавчавадзе, в его квартире постоянно рождаются фантастические проекты.

Но если герою лермонтовского «Штосса» все люди казались желтыми, то темпераментный и горячий Чавчавадзе воспринимает жителей нашего города слишком «белыми» — возможно, поэтому возникло немного загадочное название – «Белый театр», очень созвучное стилистике Петербурга с его белыми ночами.

Первые спектакли театра — «На кабельных работах осенью 69 года» (1995) по поэме «Москва-Петушки» В.Ерофеева (режиссер Георгий Васильев) и «Мрамор» (1996) по пьесе И.Бродского (режиссер Григорий Дитятковский) — стали событиями, о которых заговорил весь город. Смело осваивая полуподвальные помещения, театр, то появляясь, то исчезая, существовал на разных площадках. Его мерцающий ритм и бесплотность казались программными. Невозможно было представить, что театр несколько спектаклей будет играть на одной и той же сцене. Но в 1997 году под крышей Белого театра по пьесе М. Угарова создавался спектакль «Голуби». Нужно было где-то репетировать и сыграть премьеру. В поисках помещения для репетиций Белый театр пришел в Музей Достоевского. С тех пор музей и театр вместе.

Было решено попробовать создать совместный проект, непосредственно реализовав идею соединения театра и музея. Появился спектакль «Наказание», основанный на текстах Достоевского и сыгранный в музейной экспозиции (режиссер Роман Смирнов). Этот опыт оказался неудачным. Зрители, невольно становившиеся соучастниками действа, покорно шли за актером (Валерий Кухарешин) от раздела к разделу, но необходимость перемещений была формальной.

Само по себе движение не меняло застывшего музейного пространства, строго смонтированные тексты Достоевского не давали возможности импровизации, игра с отдельными экспонатами была слишком заданной, статичность музейной экспозиции не разрушалась: спектакль получился просто театрализованной экскурсией.

Обсуждение закрыто.

Свежие комментарии

События